Тайный дневник, свидетель под псевдонимом и «дело учёных», которое набирает обороты. Вчерашнее заседание добавило щепотку интриги и новых загадок в уже и без того запутанную историю. Что скрывает «Карпов» и о чем писала доцент Ваганова — в репортаже 73online.ru.
Напомним, следствие обвиняет экс-ректора УЛГТУ Надежду Ярушкину в превращении университета в настоящий «конвейер» по выпуску фиктивных студентов. Обвинения жесткие: злоупотребление должностными полномочиями и организация незаконной миграции. По версии следствия, бюджет потерял порядка 20 миллионов рублей на стипендиях «мертвым душам» с 2020 по 2025 год, а еще 39 миллионов — на содержание 230 студентов, которые, по сути, учились лишь на бумаге. На скамье подсудимых вместе с Ярушкиной — ее ближайшие соратники: Евгений Скляров, Павел Пазушкин и Екатерина Баландина.
Девичий дневник доцента Вагановой
В зале суда дала показания Екатерина Ваганова — доцент кафедры химии и экс-замсекретаря приёмной комиссии.
Внешне Ваганова кажется человеком не робкого десятка. Но первый же дежурный вопрос судьи о том, знает ли она подсудимых, выбил её из колеи. Женщина заметно занервничала, и судье пришлось подбодрить её, как опытный психолог: «Не пугайтесь, этот вопрос задают всем». Облегчённо вздохнув, Екатерина нырнула в омут показаний с головой.
В комиссии Ваганова подбирала помещения, нанимала студентов и принимала документы. Но подчеркнула: работала исключительно с россиянами.— А кто тогда занимался иностранцами? — наседал прокурор Александр Дозоров. — Приёмная комиссия в вузе ведь одна.— С ними работал только Международный институт, — отрезала свидетель.
С 2024 года Ваганова подчинялась Екатерине Баландиной. Данные вносили в «1С», а информацию об иностранцах сразу скидывали сотруднику Международного института Склярову. Ваганова подтвердила, что среди приезжих многие плохо говорили по-русски и писали с ошибками. От коллег она слышала, что такие студенты почти не ходили на лекции, но отчислять их никто не спешил.
Ваганова вспомнила, как наткнулась в документах таджикского абитуриента на 100 баллов по русскому языку. Удивившись, она показала этот «шедевр» Баландиной. Та сразу набрала Павла Пазушкина. Позже балл снизили, но деталей свидетель не знает.
Характеризуя подсудимых, Екатерина назвала их достойными и трудолюбивыми людьми. Но радужную картину прервал прокурор вопросом про обыск. Свидетель призналась, что силовики изъяли у неё телефон, ноутбук и личный дневник. Следователи изучили этот «девичий» блокнот с эмоциональными переживаниями и нашли там страницы, посвящённые Пазушкину. В них Ваганова делилась сомнениями: происходящее в Международном институте казалось ей странным, а сам Пазушкин «вел себя нагло и делал, что хотел».
Это подтвердилось и телефонной перепиской с коллегой, которую зачитали в суде: «Ты видел, что творит Пазушкин? Он уже обнаглел!». Сама Екатерина на заседнии оправдалась: писала на эмоциях из-за высокомерного тона Павла, а сейчас претензий к нему не имеет.
В финале допроса Ваганова подчеркнула: по своему предмету (химии) она ставила иностранцам только заслуженные оценки и никаких поблажек им не делала.
Тайный свидетель Карпов
Тайного свидетеля под псевдонимом Карпов допрашивали в специально оборудованном зале. Обычно свидетелей засекречивают при угрозе безопасности. Но в деле учёных интеллигентная внешность подсудимой Ярушкиной заставляет задуматься: неужели она могла вызвать у бывшего коллеги такой сильный страх?
Судья Юлия Поладова вскрыла конверт с данными, проверила личность таинственного персонажа в комнате и дала отмашку. Прокурор Дозоров громогласно спросил:
— Карпов, вы меня слышите?
— Слышу, — отозвался тот. Голос, пропущенный через фильтры, звучал как у уставшего робота из дешевой фантастики.
Дозоров предложил свидетелю изложить суть дела в «вольном стиле». Стилистика Карпова, насыщенная канцеляритом, больше напоминала цитаты из Уголовного кодекса.
По словам свидетеля, в университете царила настоящая преступная схема под руководством ректора Ярушкиной. Престиж вуза измерялся количеством иностранцев, от которых зависели премии. С приходом Ярушкиной возникли две приёмные комиссии: для россиян и «особенная» — для иностранцев, которую курировал Пазушкин.
Он вместе со Скляровым регулярно отправлялся в заграничные турне. Там они проводили олимпиады, результаты которых приравнивали к вступительным экзаменам. Карпов заявил, что в этих поездках у абитуриентов обманным путём изымали оригиналы аттестатов. В самом вузе Баландина «рисовала» фиктивные баллы в системе «1С». Иностранцев, которые почти не говорили по-русски и копили десятки хвостов, не отчисляли — Пазушкин блокировал приказы. Вся конструкция рухнула, когда Скляров проболтался друзьям. Сам свидетель, как выяснилось, узнал обо всём именно с их слов.
Когда Карпов закончил, прокурор зачитал его казённые показания следователю, похожие на готовое обвинительное заключение. Защита обрушила на свидетеля град вопросов, но большинство осталось без ответа — свидетель и судья ссылались на риск рассекречивания.
Однако адвокаты поймали Карпова на важной детали.— В какой период я ездил в командировки в Таджикистан? — спросил Скляров.— С 2019 по 2024 годы, с февраля по апрель, — уверенно ответил свидетель.
Позже допрошенные студенты пояснили, что аттестаты в Таджикистане выдают только в июле. Получается, в указанные Карповым месяцы документов у абитуриентов физически быть не могло.
В показаниях Карпова читалось пренебрежение к иностранцам: он утверждал, что они не учились и не знали языка. Тот факт, что многие успешно защитили дипломы, а неуспевающих отчисляли ещё при Ярушкиной, свидетель комментировать не стал.
В финале адвокат Матвей Протасов задал вопрос, беспокоивший всех:— Скажите, какие именно обстоятельства заставили вас скрывать свои данные?
Карпов не успел открыть рот. Судья Поладова отрезала:
— Вопрос снимается.
Первые студенты Ярушкиной в зале суда
После короткого перерыва за трибуну поднялся первый свидетель из числа тех самых таджикских студентов, которых все долго обсуждали, но до этого дня в глаза не видели.
Скромный, интеллигентный юноша в очках и белой рубашке — студент третьего курса, поступивший в 2024 году. Вопреки заявлениям тайного свидетеля Карпова о повальном незнании русского языка, парень пришёл без переводчика и изъяснялся свободно. УлГТУ он выбрал сам через интернет. О «преступной схеме» руководства ничего не знал, ректора в глаза не видел, а со Скляровым пересёкся только при оформлении документов. Вступительные экзамены сдавал честно — онлайн, под строгим прицелом видеокамеры.
Следующим допросили выпускника факультета информационных систем. Следствие уверяло: парня зачислили незаконно из-за языкового барьера. Однако в зале суда «незнание» русского быстро рассеялось. Парень настаивал, что учил язык в школе и на курсах, поэтому лекции понимал без проблем. Вступительный экзамен назвал сложным, но посильным. Никаких поблажек от преподавателей не получал: долги по предметам были, но он их упорно пересдавал и сам защитил диплом.
Кстати, уезжать из Ульяновска парень не планирует. Он до сих пор живёт в семейном общежитии УлГТУ, потому что этим летом студенткой вуза стала его жена, прошедшая через те же испытания.
Вопрос защиты о том, мешал ли акцент осваивать профессию, суд отвёл и объявил перерыв.
Наш канал в Макс, срочно подпишись!
Ирина Ермолаева, Саша Снегирь
