Зооволонтеры озвучили настораживающую статистику: треть отловленных областным фондом «Флора и Лавра» животных не доживают до конца передержки. Причины смерти называют странными. И дело даже не столько в животных, хотя собак чисто по-человечески жалко. Вопрос – в схемах работы и получения бюджетных денег под видом защиты о биологической безопасности.
Претензии высказываются в адрес Агентства ветеринарии Ульяновской области и подшефных структур – «Симбирского референтного центра ветеринарии» («СРЦВ») и фонда защиты животных «Флора и Лавра».
Обращение с животными в Ульяновской области регламентировано двумя документами. ФЗ №498 предусматривает программу ОСВВ (отлов – стерилизация – вакцинация – выпуск) и направление животных в приюты. Постановление облправительства №154-П разъясняет, какими именно приюты должны быть: иметь вольеры, карантинное помещение, ветпункт, бытовки – всего пять помещений плюс большую площадку для выгула.
У «Флоры и Лавры», как говорится на официальном сайте фонда, сеть приютов – в Большом Нагаткино, Сенгилее, Тереньге, Чердаклах, Барыше, Майне. Они представляют собой небольшие строения, например, бывший крематорий в Сенгилее, вплотную окруженные жилыми домами. Для «Флоры и Лавры» в Агентстве используют не встречающийся в официальной документации термин «малогабаритные приюты». Словесная эквилибристика и лазейки в законах, по мнению активистов, позволяют ведомству причислять к приютам не предназначенные для этого нежилые помещения.
Собак во «Флоре и Лавре» держат 15 дней, после чего выпускают – по крайней мере, должны. О пожизненном или более длительном содержании (для агрессивных и больных животных) речи не идет. Однако до выпуска доживают не все – а примерно 70%.
Зайцев приводит пример: по документам животное, якобы прошедшее все необходимые процедуры и вакцинацию недешевым препаратом, может резко заболеть менингитом и умереть за день до «освобождения». Таких прецедентов набралось достаточное количество, чтобы зооволонтеры забили тревогу и заподозрили ветструктуры в осваивании бюджета.
«Флоре и Лавре» уходят крупные госконтракты по программе ОСВВ, в том числе в Ульяновске, где у фонда нет приюта. На ОСВВ в прошлом году в городе, к примеру, расторговывали 10 млн руб. В этом году фонд уже взял у мэрии контракт на Заволжский и Железнодорожный районы – на 400 тысяч.
Особое положение фонда зооволонтеры объясняют просто: приюты созданы подведом Агентства – «Симбирским центром ветеринарии» и расположены на территории районных ветпунктов. Даже адрес регистрации у «СРЦВ» и «Флоры и Лавры» один – на ул. 12 Сентября, 94 в Ульяновске.
Фонд ведет деятельность в помещениях и на оборудовании областной собственности, которые переданы «СРЦВ» в оперативное управление. Коммунальные ресурсы за «Флору и Лавру» полностью оплачивает бюджет, это в 2022-м выявила Счетная палата.
Налицо конфликт интересов, уверяет Зайцев: ветеринары «СРЦВ» исполняют контракты по отлову и содержанию животных, они же проводят госэкспертизу.
Самым громким случаем, до сих пор занимающим ульяновцев, был инцидент с собакой Найдой: ее забрали со двора на ул. Врача Михайлова, но на карантине не выдержали – усыпили, проверили на бешенство, не нашли. В феврале на очередной запрос Пелевина ответила: с Врача Михайлова собак не забирали.
Накопившиеся претензии и смерти собак легли в основу обращений активистов в природоохранную прокуратура и Роспотребнадзор. Последний вышел в суды против приютов «Флоры и Лавры» с требованием разработать и обязать их соблюдать 50-метровую санитарно-защитную зону от жилых домов. В Сенгилее иск не получил удовлетворения: не было действующих договоров с фондом. В Большом Нагаткино в марте деятельность приюта признали незаконной, решение может быть обжаловано в течение месяца. Работать приют не прекратил: 31 марта отчитался об одной отловленной собаке. Четыре дня спустя активисты с членами Общественной палаты региона посетили приют – ни собаки, ни работников там не оказалось.
Татьяна Лисицына
Изображения: Артем Зайцев, сайт госзакупок