Поджоги органов власти и порча служебной документации сегодня кажутся приметой новейшего времени. Однако история доказывает: чиновники практиковали радикальные методы борьбы с компроматом еще на заре Симбирской губернии.

В конце XVIII века местный служащий пошел на отчаянный шаг и буквально испепелил место своей работы, преследуя вполне прагматичную цель, рассказывает краевед, научный сотрудник Музея-заповедника «Родина В.И. Ленина» Иван Сивопляс.

— Жил в Древней Греции один дядька, по имени Герострат. Очень хотел этот дядька прославиться. Но как? Взял мужичонка, да и поджег самый красивый в Древней Греции храм — одно из семи чудес света.

Но это еще что. Вон, в Симбирске двести с лишним лет назад один чиновник спалил присутственные места — по-нынешнему говоря, здание губернской администрации! И тоже человек о славе думал — точнее, чтобы его не ославили.

Служил в Симбирске советник Иванов. Серенький, обычный человечек. Обычная чиновничья служба – ну, брал посулы, ну, тащил, что попадалось под руку, а с кем не бывает? До времени фартило советнику, — говорит краевед.

Спокойная жизнь чиновника закончилась, когда власти «по какому-то случаю» взялись за чистку своих рядов — начали искоренять коррупцию, «взяточничество и лихоимство». Так Иванов попал в темницу. Но был нюанс: содержали советника в подвале присутственных мест, где он, парой этажей выше, и работал. «Другого подходящего узилища, для благородных господ, в губернском городе просто не было», поясняет Сивопляс.

Условия содержания под стражей строгими не были: дни подследственный коротал на свежем воздухе, в дворике присутственных мест:

— Следователи не спеша перебирали бумаги и иногда тревожили узника допросами. Вечером Иванов сходил в свой подвал. На ночь дворник запирал дверь присутственных мест на большой висячий замок и шел спать. А советник Иванов мучался бессонницами. Ой, как не хотелось Иванову оказаться в Сибири — в Симбирске гораздо уютней и сытнее. Что ж, хочешь жить, так надо действовать. Бродя по двору, подсудимый советник принялся собирать разные палочки и щепочки, потом попросил родню принести ему кресало с кремнем — будто, закурил, ожидая суда, а после стал дожидаться ночи потемнее.

В ночь на 28 апреля 1799 года присутственные места вспыхнули. Корпус, в котором помещалась губернская палата суда и расправы, сгорел полностью — а вместе с ним и все дела и вещдоки. Советник Иванов вывалился в окно, подвернув ногу — тут-то его и схватил проснувшийся дворник.

— «По неимению … ни дневной, ни ночной стражи, ничто не препятствовало выполнить преступнику злонамерения к оному», — докладывал потом царю симбирский губернатор Карпов. Следы поджога были очевидны. Да Иванов особо не отпирался — точно, сам поджег. Но где теперь, господа следователи, ваши доказательства, что я казну и обывателей грабил?

Преступника перевели в новый подвал, а для охраны выделили двух солдат. Распорядился о том лично губернатор, за что позднее «схлопотал по шапке» от царя: военная охрана подследственному чиновнику не полагалась.

— Советника Иванова в Сибирь всё-таки сослали. И присудили платить двадцать тысяч на постройку новых присутственных мест. Но денег этих у осужденного не нашлось. Умел господин Иванов скрывать свои секреты.

Фото из книги П. Мартынова «Город Симбирск за 250 лет его существования»

Татьяна Лисицына