Ульяновскую область покидает глава регионального УМВД генерал-майор полиции Максим Петрушин. Он возглавлял ведомство последние четыре с половиной года — период, за который региону удалось совершить мощный рывок в безопасности, выбравшись из подвала общероссийского рейтинга в первую десятку и загнать некогда гремевшие уличные группировки в глухое подполье. В своем прощальном и очень откровенном интервью для 73online.ru уходящий шеф полиции честно рассказал о кадровом голоде в ведомстве, вспомнил самые жуткие архивные дела и серийных маньяков, объяснил, почему в споре Жеглова и Шарапова всегда выбирает сторону закона, и признался, почему увозить с собой ульяновских оперов — это «не в его правилах».
— Что вы чувствуете, уезжая из Ульяновской области?
— Почти все цели и задачи, которые я ставил перед собой пять лет назад, достигнуты. Да, в этом году поставлены новые, которые еще не все выполнены. Поэтому есть определенная грусть. Всегда хочется завершить начатое. В частности, поставили такую амбициозную цель в этом году — сделать музей ульяновского «Динамо». Потому что у нас богатейшая история. У нас три олимпийских чемпиона «Динамо»: Захаревич, Крылов, Константинов. В целом наша команда «Динамо» занимает второе место в России на протяжении 6–7 лет. А музея нет. Я уверен, что без меня однозначно это будет продолжено, и он станет украшением нашего города.
Основную задачу я ставил, и, говорил открыто, это борьба с организованной преступностью. И общими усилиями со всеми силовыми структурами, я считаю, нам удалось добиться перелома в этой борьбе и изменить ситуацию абсолютно в сторону правопорядка. В целом криминогенная ситуация в регионе очень стабильная, абсолютно контролируемая, серьезных резонансных преступлений не совершается. Есть проблемы сейчас с мошенническими действиями. Граждане, конечно, от этого страдают. Что касается уличной преступности и преступлений против личности, то фактически это уже редкие случаи. Они носят более бытовой характер, а не имеют, как ранее, признаки АУЕ*, группировок и тому подобного. По итогам прошлого года наш регион вошел в десятку регионов с наименьшим уровнем преступности вообще в Российской Федерации. Я считаю, этот результат говорит сам за себя. В 2021 году, до моего прихода, уровень защищенности граждан от преступных посягательств, согласно социологическому опросу, составлял 51%. В настоящее время — 61%. Это тоже говорит и об имидже полиции, и о качестве отработки за этот период времени. Поэтому однозначно чувство такое — исполненного долга.
Если говорить в целом про регион в этом отношении, про мои чувства, то, конечно, он стал для меня родным. Я не просто прикипел — я ощущаю себя коренным ульяновцем и буду ощущать. И нашему коллективу, собственно говоря, когда прощались, я сказал, что из 31 года моей профессиональной службы вот эти четыре с половиной года — самые, наверное, осознанные, самые такие интересные, самые насыщенные по событиям, по созиданию, по результату. С чем это связано? Вот с этой природой колоссальной, с этой историей края или с людьми, которые здесь живут? Наверное, это такой симбиоз, который тебя затягивает, который тебя поглощает. Ты становишься просто частичкой ульяновской земли необыкновенной, и уже вырваться отсюда невозможно. Перемещаешься в другие регионы, но ты однозначно остаешься здесь. Сила притяжения Ульяновска — она тебя будет всю жизнь тянуть. Этого мне будет, конечно, не хватать. Но связь-то не обрываем. Будем с семьей приезжать.
Помимо этого, я продолжаю еще выполнять функции председателя ульяновского общества «Динамо» до переизбрания. Поэтому вы от меня так просто не отделаетесь! Я еще пока с вами.
Время пролетело очень быстро. Когда начинается какой-то период жизни, думаешь: сколько еще времени впереди. А вот пять лет пролетели как один день. Но день такой яркий, интересный, насыщенный. Сказать, что было все легко и просто — ну, это соврать, конечно. Много было трудностей, много было сложностей. Но они как-то закаляют и, наоборот, дают импульс для следующих шагов. У меня была прекрасная команда. Ничего бы не получилось, если бы ее не было. Можно много фантазировать и фонтанировать идеями, мечтами. Но если не будет реального исполнения — этому грош цена. Много у меня друзей появилось, надежных товарищей. Не только в моем коллективе, но и в других службах, с которыми я взаимодействовал.
Всегда была поддержка. Благодаря этому достигался общий результат. А общий результат — это не статистика. Общий результат — это комфортное и безопасное существование наших граждан.
— Когда вы пришли, область занимала 16-е место по безопасности, а сейчас занимает 8-е место. То есть практически в два раза улучшили показатели. За счет чего? Понятно, команда. А что еще вам помогло достичь такой амбициозной цели?
— Здесь комплексный подход. Во-первых, это принципиальная борьба с организованной преступностью, которая уходит сейчас в прошлое. Все эти группировки мешали развитию региона в целом, его экономическому развитию. Ведь расхищались огромные деньги. Это создавало крайне негативную антиимиджевую составляющую для Ульяновска, когда из соседних регионов сюда не ехали, считая, что здесь всем правит организованная преступность. Когда мы начали с ней бороться, соответственно, стали раскрываться и преступления прошлых лет: те же самые убийства, заказные убийства, разборки между членами ОПГ. Здесь нужно отдать должное Следственному комитету — там работают большие профессионалы, потому что это их категория дел. Оперативники МВД и ФСБ нарабатывали базу, а профессионалы из Следственного комитета эти дела расследовали.
И до сих пор расследуют. Еще не раз вы услышите и будете, наверное, публиковать статьи о таких громких раскрытиях. Все это потянулось одно за другим. Перестроили работу нарядов, несение службы в условиях некомплекта, с общественностью также перестроили отношения — с теми же народными дружинами. Вместе с нами по улицам стали ходить военнослужащие войсковой части, помогать. Они свою функцию выполняют — у них есть за кем смотреть, мы — свою, а вместе мы уже хорошая команда. Перестроилась работа ГАИ, и все уже видят, что Госавтоинспекция у нас круглосуточно на улицах. И сотрудники не только следят за дорожным движением, но и оказывают много различной помощи. Первыми выезжают на места происшествий в случае необходимости, помогают тем, кто попал в какую-то трудную ситуацию на дороге. Люди это видят, появляется больше доверия. Сейчас поступает очень много звонков с информацией от граждан о тех, кто нарушает правила дорожного движения. Для нас это большая подмога: мы четко выезжаем, четко реагируем, не даем возможности пьяному водителю совершить ДТП — покалечить себя или сбить кого-то невинного. Вот это опять же пример взаимодействия: когда мы доказываем населению нашу состоятельность и наш профессионализм, люди это видят и поддерживают.
— Одни из самых громких ваших дел — это как раз борьба с группировками, с организованной преступностью. А вашему преемнику много еще осталось?
— Надо понимать, что преступность — это явление социальное. Пока существует человечество, будет и преступность. Самое главное — эта работа должна носить постоянный характер. Не должно быть эпизодичности, чтобы никто не мог поднять головы и создать какие-то новые ячейки или группировки. Работы, конечно, еще много. Вообще не надо обольщаться, что мы сможем искоренить всё это раз и навсегда. Нет.
И здесь нужно бороться в том числе с идеологией, которая всё еще жива в умах некоторых молодых людей, считающих, что быть частью какого-то криминального круга — это престижно. Этим направлением, конечно, нужно заниматься.
Моя позиция всегда была предельно открытой: как со средствами массовой информации, так и с депутатским корпусом, и с гражданами. Зачем умалчивать о проблемах, которые есть, которые волнуют всех и сидят в регионе как большая заноза? Наоборот, надо открыто обозначать и решать эти проблемы. На таком принципе я и строил работу, и, считаю, он давал результат.
— А можете вспомнить одно или несколько самых запоминающихся дел за то время, что вам удалось здесь раскрыть?
— Я их, как ни странно, помню вообще все — всё, что мы раскрывали, несмотря на то, что счет этих дел шел на тысячи. Их вообще трудно разделять. Трагедию в Вешкайме, когда в детей стреляли. Разве это можно забыть? Никогда. Куда эту историю отнести? С одной стороны, она сама вспоминается, а с другой — не хочется возвращаться к этим ужасам, которые пережили те, кто остался в живых, и невинно убиенные... Вот эти ангелочки и сотрудники детского сада.
Или страшное ДТП, которое произошло на трассе, когда водитель микроавтобуса вез вахтовиков — иностранных граждан — и погибли около 15 человек. Это тоже важнейшая ситуация, которая показательна не только сама по себе. Ведь нужно было минимизировать последствия, необходимо было оперативно установить личности погибших. Опять же, мы плотно работали со Следственным комитетом, задействовали судебно-медицинскую экспертизу, организовывали передачу тел родственникам и так далее.
Конечно, такие факты всегда первыми приходят на ум. А из профессионального интереса — помню, когда я только приехал, буквально 8 февраля, сразу выезжал на место происшествия по факту изнасилования женщины в Засвияжском районе. И прямо на месте сотрудники мне рассказали, что это не единичный случай, а серия: начиная с 2010 года примерно в одном и том же районе совершаются изнасилования. Мы собрались — тут, конечно, помог мой личный опыт, ведь я долго работал в оперативных службах, — посмотрели, какие у нас есть признаки серийности, что именно объединяет эти преступления, выдвинули оперативные версии и раскрыли дело. Нашли этого насильника, который на протяжении десяти лет совершил несколько изнасилований. Для меня это тоже было показательным моментом.
Также совместно со Следственным комитетом был установлен преступник, совершивший еще одно громкое преступление прошлых лет — убийство Оли Созоновой в 1987 году. Была проведена ДНК-экспертиза, где было полное совпадение. Такие моменты очень ярко запоминаются.
Хотя, вы знаете, я всегда выделяю не только какие-то убийства или задержания членов ОПГ — это всё, конечно, важно, — но иногда отмечаю, казалось бы, простое преступление. Или вот случаи мошенничества, когда мы силами общественности смогли предотвратить передачу мошенникам 400 тысяч или миллиона рублей. Вот такие факты я как-то больше храню в сердце. Особенно когда знаю, что сработала не только полиция, а кто-то из гражданских. Буквально недавно мы девушку награждали за то, что она, работая в торговом центре, увидела, как бабушка подошла к банкомату и пытается перечислить деньги. Девушка покинула свое рабочее место, подошла к ней и стала вникать в ситуацию. Она не проявила равнодушия. Заметила, что бабушка как-то неадекватно всё это воспринимает. Девушка начала говорить ей, что это мошенники, но бабушка все равно продолжала пытаться перевести средства. Тогда она фактически вырвала эти деньги, удержала их, позвонила в полицию, сотрудники приехали, и таким образом удалось предотвратить мошенничество.
Вы знаете, у меня сразу так приятно на душе становится от понимания того, что земля не без добрых людей — вообще у нас в мире очень много добрых людей.
И в Ульяновске есть такие вот сознательные граждане, с активной, хорошей, неравнодушной позицией.
Она фактически спасла бабушку. Ведь пожилой человек мог не только деньги потерять — она однозначно потеряла бы и годы жизни, когда поняла бы, что стала жертвой мошенников, и что эти деньги были последними, которые она никогда больше не заработает. Мне всегда это приятно, я понимаю: значит, мы абсолютно правильно живем и правильно работаем, сообща вместе с гражданами. Вот такие случаи у меня как-то больше остаются на душе, я больше люблю про них рассказывать.
— Мы практически каждый день пишем, что люди поддаются мошенникам, и всё равно каждый день люди идут и переводят деньги. Почему так происходит?
— Есть и такое, да, об этом часто говорят. Но мы сложа руки тоже не сидим. Каждый день, по нескольку раз в день, всё это фиксируется, об этом пишут, но люди всё равно попадаются... даже после личных бесед. Но надо сказать, что в последнее время таких преступлений всё же стало меньше — это во-первых. Во-вторых, надо понимать, что мошенники очень быстро трансформируются и каждый день используют новые методы. Мы с вами не можем предугадать, какой способ они применят завтра — мы рассказываем о том, что случилось вчера или сегодня. Граждане ориентируются на эти прошлые события и не всегда готовы к новым схемам. Хотя в целом уровень интернет-гигиены у людей уже сформировался, многие в этом разбираются. Но я всегда советую: не надо пытаться разбираться, не надо вообще это анализировать. Если вам звонят, пытаются навязать что-то или вы слышите якобы знакомый голос — да вы просто сбросьте вызов, просто отключите телефон.
Уже давно известно: если мошенники удерживают человека на связи более 10 секунд, значит, у них появляется практически стопроцентный шанс его обмануть.
Поэтому они пытаются как-то завлечь, посмотреть, на что именно человек реагирует. Если звонят женщине — а наиболее часто потерпевшими становятся именно женщины, — то здесь играют и на материнском инстинкте, и в целом на повышенной эмоциональности. На этом они и строят обман.
— Откуда идут звонки?
— Много откуда. С территории России звонки тоже есть. Или, по крайней мере, здесь действуют так называемые дропы. Те, кто приезжает за деньгами к обманутым людям, — это наши граждане. Они прекрасно знают о последствиях, и мы привлекаем их к уголовной ответственности. Но эта жажда быстрого заработка, она, конечно, затмевает у них абсолютно всё.
— Вам удалось достигнуть больших результатов в условиях кадрового голода.
— Некомплект у нас действительно есть, как и во всей системе. В настоящее время он составляет 18%. Мы, конечно, это ощущаем. Учитывая, что часть наших сотрудников на постоянной основе находится в служебных командировках, кто-то болеет, кто-то учится, а кто-то находится в отпуске, в целом нагрузка, конечно, ощутимая. Хотя, несмотря на это, мы абсолютно со всем справляемся. Кадровый дефицит никак не влияет на то, чтобы мы опустили руки или отпустили ситуацию, решив, что нам не хватит сил обеспечивать общественный порядок, безопасность или раскрывать те или иные преступления. Нет. Сил у нас абсолютно достаточно. И мы в этом отношении спокойно работаем. Да, конечно, нам хочется, чтобы некомплект сократился, чтобы появилась возможность работать в более щадящем режиме. Потому что зачастую нагрузка на людей сильно возрастает. Причина этого, конечно, заработная плата. Учитывая, что в настоящее время есть альтернатива в других организациях, в том числе нашего правоохранительного блока, где зарплата больше, люди выбирают их. Наверное, это правильно, нельзя их осуждать за это. Конечно, мы боремся за то, что нужно быть идейными, работая в полиции, но кормить семью тоже надо. Хотя в настоящее время мы видим и обратный процесс. Те, кто попробовал найти себя на гражданке, как мы её называем, сейчас возвращаются, просятся обратно, говорят: «Нет, хотим вернуться в родное ведомство».
— Стабильность?
— Это стабильность, но, понимаете, это же еще и стиль жизни. Служба уже не отпускает. Как и Ульяновск, тебя затягивает.
— Как ваша семья относятся к частым переездам?
— Как для любой хозяйки, любой переезд — равен двум пожарам. Конечно, тяжело выходить из зоны комфорта, когда быт уже налажен, когда все коммуникации выстроены, и опять всё с самого нуля начинать. С другой стороны, от того, что мы вместе, это как-то еще больше укрепляет, и ты всё переносишь абсолютно проще. Ты понимаешь: ну что горевать, что ходить да руками разводить? Надо мыслить по-другому, надо понимать, с чего начать. Что в первую очередь погрузить, что взять, как быстро обосноваться на новом месте, чтобы одни сразу работали, другие — учились, третьи — занимались спортом. Вот и всё. Настрой такой — боевой!
— А вот вы вначале обмолвились, что есть задачи, которые вы не успели закрыть. А какие, если не секрет?
— Борьбу с преступностью я не беру, потому что это текущая плановая работа, она и без меня продолжится. А вот из проектов — их несколько. Первое, о чем я уже сказал, это музей общества «Динамо». Второе, что было интересно сделать — это открыть, условно назовем её так, комнату матери и ребенка. Многие наши сотрудницы имеют детей, но жизненные ситуации у всех разные: кто-то воспитывает ребенка один, у кого-то вторая половинка тоже допоздна работает, ну и так далее. У нас бывают такие моменты, когда ребенка просто негде оставить. Из садика в 5 часов вечера его забрали, а маме нужно еще побыть на работе. И у меня появилась идея создать такую оборудованную комнату, где были бы детские игрушки, спальное место и прочее. Когда я девушкам в отделе об этом рассказал, они настолько загорелись, так поддержали! Даже сказали, что если мы её сделаем, они сами организуют дежурство и будут присматривать за детьми по очереди. То есть это действительно востребовано. Но пока это так и осталось в моих планах, реализовать не успел.
И третье — достроить Засвияжский отдел полиции. Конечно, мне очень хотелось самому его сдать, открыть, ленточку перерезать. Сейчас там активно идут завершающие работы, здание уже готово внутри и снаружи на 85 %. Вот это, конечно, была большая задача. Теперь её завершат уже без меня.
— Кого-то из ульяновского МВД с собой заберете?
— Я вообще не сторонник забирать людей с собой. В каждом регионе есть свои достойные кадры, как и здесь, в Ульяновске. Это профессионалы, имеющие полное право для того, чтобы расти в карьерном и профессиональном плане. Нельзя в этом отношении, во-первых, ущемлять местных сотрудников, а во-вторых, если ты кого-то забираешь с собой, ты несешь за него ответственность в определенной степени. И дело даже не в том, что человек тебя подведет, а в том, что завтра ты опять уйдешь — и что тогда будет с ним? Поэтому здесь всё должно основываться исключительно на добровольном желании: если кто-то сам хочет, и руководство его отпускает, ну тогда ради бога. А так, чтобы целенаправленно кого-то срывать, затягивать, решать какие-то конъюнктурные вопросы, расчищать под кого-то место — боже упаси, это не в моих правилах.
— Там вы будете работать по такому же принципу?
— Конечно. Вы знаете, я никогда не испытывал из-за этого дискомфорта. Я многие коллективы принимал и работал с ними. Где-то поменьше, конечно, коллективы были, здесь — большой коллектив. Но я вообще считаю, что в России, хоть в Магадане, хоть в Ленинграде, мы все одинаковые, в том числе и по ментальности. И самое главное — говорим на одном языке. Поэтому я уверен, что всё получится и с новым коллективом.
— Вы как-то упомянули, что в вечном споре Жеглова и Шарапова выбираете позицию Шарапова — что закон превыше всего. Приходилось ли вам в Ульяновске хоть раз идти на компромисс со своими принципами, может быть, ради раскрытия дела?
— Нет, ни в коем случае. Как я уже говорил, нельзя превращаться в преступника самому. Иначе теряется не только идея, но и вообще весь смысл нашей работы. Поэтому однозначно — только законность. Каким бы Жеглов ни был кумиром для многих — а он действительно кумир, и от него нужно взять очень много положительного, — но в данном споре Шарапов прав. Ты должен быть более профессиональным, ты должен быть хитрее преступника, и ты должен поймать его с поличным, а не подкладывать ему кошелек в карман. И уважение к тебе даже со стороны того человека, который преступил закон, будет намного больше, если ты всё сделал законно.
— Что пожелаете преемнику — человеку, который придет на ваш пост? Может быть, дадите какой-то совет по работе с коллективом или по специфике региона?
— Я не хочу давать советы, чтобы человек не попадал под чье-то чужое мнение. Он сам всё посмотрит, оценит и поставит новые цели. Я могу сказать только одно: тому, кто будет назначен — мы пока не знаем, кто это, ведь это решение Президента, — ему однозначно повезет. Повезет и с регионом, и с взаимодействием с правоохранительными структурами, и с самим коллективом.
*запрещённое в РФ движение
Наш канал в Макс, срочно подпишись!
