Одни приходят в спорт из-за детской мечты, другие — за компанию с друзьями. Татьяна — настоящая ульяновская красавица, которая смогла объединить глубокие знания человеческой души и железную дисциплину. Она рассказала, почему пришла в тренажёрный зал только в 21 год, почему профессиональный спорт неизбежно ведёт к расстройствам пищевого поведения, из-за чего скрытый алкоголизм стал главной бедой ульяновских женщин и ради какого приоритета в жизни она отказалась от работы в режиме 24/7.
— Татьяна, глядя на вашу отличную форму, кажется, что вы были спортивной всегда, с самого детства. Чем увлекались в школьные годы?
— На самом деле, нет, профессионально спортом я не занималась и пришла в тренажёрный зал осознанно и довольно поздно — в 21 год. Но спорт в моей жизни присутствовал всегда: мой папа всю жизнь занимался пауэрлифтингом, брал меня на тренировки и соревнования. Эта любовь к «железу» отложилась в голове, и в какой-то момент меня потянуло именно к штангам. Хотя в детстве я очень хотела заниматься гимнастикой, но некому было меня водить. В школе на физкультуре меня всегда отправляли бегать первой, хотя бегать я не люблю до сих пор. Моя единственная отдушина — тренажёрный зал. Групповые программы — совсем не моя тема. В зале я отдыхаю и восстанавливаю моральные силы.
— При этом по первому образованию вы совсем не спортсменка...
— Окончила наш Ульяновский государственный университет, по профессии я — психолог и преподаватель психологии. Но именно в студенческие годы начала ходить в спортзал, изучать анатомию и методики. Затянуло настолько, что я начала готовиться к соревнованиям. Впервые на сцену я вышла в 2011 году в категориях «фитнес-бикини» и «боди-фитнес». Занимала вторые и третьи места на областных турнирах, в Самаре, Ижевске.
— Путь в соревновательный бодибилдинг — это жесткий режим. А ведь у вас ещё был декрет. Как удалось совместить материнство и сцену?
— Это было время настоящей проверки на прочность! Когда сыну исполнилось всего восемь месяцев, я уже снова выступала на сцене. Сложно, конечно, быт, диета, недосып с маленьким ребёнком на руках. Но когда горит глаз, находятся и силы. Сразу после этого я решила попробовать себя в качестве фитнес-тренера. Поняла, что это моё призвание, и с 2012 года непрерывно работаю в зале. Позже, уже во втором декрете, я получила профильный спортивный диплом, чтобы всё было официально и по закону.
— С каким запросом чаще всего ульяновцы приходят к тренеру?
— Классика — похудеть! Именно поэтому я выучилась ещё и на нутрициолога. Второй по популярности запрос — «хочу накачаться за короткий промежуток времени». Но чудес не бывает, изменение тела — длительный процесс. Нужно пахать в зале и соблюдать режим: сон, еда, минимизация стресса. А люди приходят на тренировку уставшие, после работы, с диким недосыпом. Я сразу вижу девчонок с порога и спрашиваю: «Не спала?». Слышу в ответ: «Не спала». Ну и какой тут будет мощный результат? Организм истощён.
При этом я искренне горжусь тем, что все, кто был у меня на сопровождении по питанию, худеют. Сто процентов! И мне безумно приятно наблюдать, как у людей и даже у их семей полностью меняются пищевые привычки — уходят сосиски, колбаса и прочие вредности.
— Вы заговорили о нутрициологии. Как соревновательное прошлое отразилось на вашем отношении к еде?
— Когда идёт подготовка к соревнованиям, по питанию всё максимально жёстко. И сегодня я могу сказать открыто: профессиональный спорт — это прямой путь к расстройству пищевого поведения (РПП). Приходится колоссально урезать себя абсолютно во всём. Когда турнир заканчивается, ты начинаешь есть и просто физически не можешь остановиться. Я убеждена, что через РПП в той или иной степени проходят абсолютно все выступающие спортсмены.
Плюс накладывается бытовой стресс: семья-то дома ест нормальную еду. Ты не можешь посадить мужа и детей исключительно на сухую курицу и гречку. И ты обязана ежедневно выдерживать эту пытку: все вокруг едят вкусную привычную еду, а тебе — нельзя.
— А как вы питаетесь сейчас, когда соревновательный этап позади?
— Сейчас я уже просто привыкла к определённой базе. Иногда, конечно, ругаю себя, думаю: «Ну вот, опять неправильно питаюсь», — бывает, как и все живые люди, тут кусочек перехвачу, там что-то съем. Но глобально я всегда себя контролирую, качество еды у меня под чётким надзором.
А вот чего в моей жизни нет вообще — так это алкоголя. Абсолютно. Не знаю, почему, но мне это просто не заходит, не нравится.
— На самом деле, это важная тема для тех, кто следит за фигурой. Наверное, и ваши подопечные отказываются от спиртного?
— Если честно, из своего опыта работы я бы не сказала, что отказ массовый. Наоборот, на ведении по питанию алкоголь — это огромная, латентная проблема, особенно среди женщин. Стабильно в выходные, а у кого-то и среди недели, присутствует бокал-другой. Причём самое интересное: на первой встрече человек бьёт себя в грудь и говорит: «Я вообще не пью!». А когда мы начинаем работать и я прошу детально, честно записывать в дневник абсолютно всё, что попадает в рот, всплывает регулярное вино или шампанское. Женщины почему-то упорно не считают это за алкоголь. И уж тем более не думают о том, сколько скрытых, «пустых» калорий они из-за этого получают, сводя на нет все усилия в зале.
— Работа тренера часто затягивает с утра до позднего вечера. Как строится ваша личная жизнь сегодня?
— Был период в жизни, когда я практически жила в тренажёрных залах: работала параллельно на две площадки, плюс сама жёстко готовилась к соревнованиям. Но этот этап прошёл. Сейчас у меня в приоритете семья. Дело в том, что моя дочка пошла в первый класс. Мамы первоклассников меня поймут: это требует огромного количества времени, внимания и вовлечённости. Поэтому сейчас я больше нужна семье, чем работе, и выстраиваю график так, чтобы оставаться счастливой мамой и успешным тренером без выгорания.
Наш канал в Макс, срочно подпишись!
