Современники нередко величали императора в 1825 – 1855 годах Николая I (1796 – 1855) самым высоким человеком в России. Он, действительно, отличался внушительным ростом – 189 сантиметров – и военной статью, добавлявшей впечатления. Говорилось это, разумеется, с иронией – дескать, вся Россия раболепно гнулась перед своим владыкой, отчего и создавалось соответствующее впечатление.

«Перед Вами всё склоняется!» - заявлял императору некий прапорщик, герой известного анекдота той эпохи, которого Николай I пытался убедить в несклоняемости слова «депо». На деле, Николаю I искренне нравились люди, кто ростом был выше его. Во время официального посещения Симбирска в 1836 году, при представлении здешнего дворянства – а там особо отобрали особо высокорослых – государь, даже усталый с дороги, восхитился вслух: «Видно, что прибыл в черноземную губернию!».

Николай I возвышается над верноподданными

Симбирскими великанами Николай I успел повосхищаться уже под занавес своей жизни. В маленькой деревне Растовке, в Симбирском уезде, где в середине XIX века насчитывалось едва полтора десятка домов и чуть более сотни жителей, водились весьма крепкие люди. Здешняя помещица Екатерина Коптева тычком пальца валила с ног любого мужика. А ещё в селе обитал однодворец Захар Иглин, с тремя здоровенными сыновьями, Иваном, Евграфом и Сергеем.

Однодворцами называли потомков разорившихся дворян, вынужденных жить на крестьянском положении. От предков им оставалась фамилия, случалось, что очень громкая, а в прочем однодворцы, подобно другим мужикам, сами пахали землю, пасли скот, не умели ни читать, ни писать. Правда, помня о «великом» прошлом, на соседей-мужиков однодворцы пытались смотреть сверху вниз, на что те отвечали пословицами, вроде: «Нёс черт грибы в коробе, да рассыпал по бору: и выросли однодворцы»; «ишь, как однодворец, вырядился, в лапти и в пальто». Пальто считалось городским нарядом, неуместным в сельской местности «шиком».

Уж, неизвестно, щеголяли ли растовские Иглины модными «польтами», но в 1853 году семья оказалась на грани выживания. Пала единственная лошадь. Младшего сына Сергея забрили в рекруты, забрали на службу в армию – но никто не снимал с семьи забот об уплате положенных с него налогов. У жившего вместе с отцом и братом Сергеем 26-летнего среднего сына Евграфа и жены его Ольги подрастало четверо детей – 7-летний Петр, 7-месячный Григорий, 9-летняя Степанида и Прасковья, 5 лет; «лишние рты», как говорили в то время, не способные сами себя прокормить, но нуждавшиеся в пище.

В рекруты в те времена провожали, будто, на тот свет, не надеясь больше встретить свою «кровиночку» живою. Но рекрутство Сергея Иглина превратилось для семьи счастливым билетом. Рослого и смышлёного юношу отправили служить прямиком в Санкт-Петербург, в лейб-гвардии Преображенский полк, шефом которого являлся лично император Николай I, в который, традиционно отправляли самых рослых рекрутов со всей России. Но и на их фоне юный однодворец из Растовки выглядел великаном, чем привлёк к себе личное внимание императора Николая I. Расспросив, кто он и откуда – из той самой чернозёмной губернии! – и распорядившись о двойной порции для эдакого великана, государь собирался идти дальше, как тут Сергей Иглин прихвастнул, что у него есть старший брат Евграф, который двумя вершками выше него!

Два вершка – почти, что девять сантиметров. Мысль об Евграфе Иглине, отчего-то, глубоко запала в голову Николая I, хотя государю должно было хватать и других забот, началась печально закончившаяся для России Крымская война, в которой наша империя в одиночку противостала трём другим крупнейшим мировым империям, Османской, Британской и Французской. Впрочем, поначалу всё складывалось более, чем удачно для российского оружия.

Полковой праздник в Преображенском полку

Николай I затребовал данные о росте новобранца Сергея Иглина – 2 аршина 12 2/8 вершков, 197 сантиметров. Лишних два вершка росту у Евграфа Иглина, значит, 2 метра 6 сантиметров! Преображенским полком тогда командовал граф Эдуард Трофимович Баранов (1811 – 1884), он же Иоганн Эдуард фон Баранофф, прибалтийский немец, начинавший военачальником, а окончивший крупным государственным деятелем, сподвижником сразу трёх российских императоров («Сохрани Бог от Барановых всю династию Романовых!» - гласила сложенная по этому поводу чья-то эпиграмма).

Граф Баранов, командир Преображенского полка, когда на службу в него поступили братья Иглины

За внушительной внешностью и громким голосом графа Баранова скрывалось доброе сердце «отца солдатам». Согласовав вопрос с командиром полка, монарх «изъявил желание», чтобы однодворец Евграфа Иглина «определился в Лейб-гвардии Преображенский полк на правах вольноопределяющегося». Это означало, что Иглин имел право восстановить утерянное предками право на дворянство, а через шесть лет – получить офицерский чин!

7 января 1854 года курьер со специальным царским приказом прибыл в Симбирск. Через день в губернский город привезли Евграфа и Захара Иглиных. Выслушав царское пожелание, Евграф Иглин объявил: «Назначение Государя для меня священно – и я, получив благословение родителя моего, с полной готовностью иду на службу Его Величества; прошу только одной милости Государя, да позволит он мне взять с собою в Петербург жену и малолетних детей моих – и да не оставит престарелого отца моего – который, лишась брата моего и меня, будет затрудняться в уплате Государственных податей».

Император не скупился. Захар Иглин получил 200 рублей на покупку новой лошади (на деньги эти можно было купить даже трёх лошадей!) и ежегодное пособие для найма работника. На имя братьев-гвардейцев в петербургский банк положили полторы тысячи рублей, чтобы на проценты от этой суммы старший Иглин платил положенные подати за себя и своих сыновей. После выхода в отставку Сергей и Евграф имели право распоряжаться этими деньгами по своему усмотрению.

Евграфу, его жене и детям накупили и нашили тёплого платья. Семейство везли от Симбирска до Москвы на казённый счёт на целых трёх подводах. От Москвы до Санкт-Петербурга Иглины ехали поездом открывшейся в 1851 году Николаевской железной дороги. 11 марта 1854 года Евграф Иглин прибыл к месту службы. 14 марта Николай I распорядился призвать Евграфа Иглина к себе в покои.

И тут, выяснилось, что Сергей Иглин обманул своего императора. Он добавил два вершка к собственному росту, а надо было добавлять к целой сажени, 2 метрам 13 сантиметрам. То есть, рост Евграфа Иглина оказался ещё выше ожидаемого, сажень и два вершка, 2 метра 21 сантиметр! Такого и в строй не поставишь, даже правофланговым – всё равно, на голову выше любого гвардейца!

Но Евграфу Иглину нашлось занятие по душе и по росту – должность тамбурмажора, предводителя полковых барабанщиков и горнистов. Громадный гвардеец, в особо нарядном, расшитом галунами парадном мундире, Евграф Иглин играючи взмахивал тамбурштоком, особым жезлом, эдакой «дирижёрской палочкой», задавая ритм парадам и торжественным разводам Лейб-гвардии Преображенского полка.

Тамбур-мажор лейб-гвардии Преображенского полка

Иван Сивопляс