Сегодня главному возмутителю спокойствия в чиновничьих кабинетах и новому руководителю спортивного техникума Олегу Калмыкову исполняется 65 лет. В юбилейном интервью для 73online.ru он откровенно рассказал, почему до сих пор не собирается на пенсию, как выживал после увольнения из созданной им же самим школы дзюдо «Спарта», как парил немцев в ульяновской бане и почему ульяновский спорт сегодня оказался на искусственной вентиляции легких.
Планов на две жизни вперед
— Олег Анатольевич, вас сложно представить тихим пенсионером, отдыхающим на даче. На сколько лет вы себя ощущаете и откуда в вас эта подростковая дерзость, которой завидует молодежь?
— Как-то у Джона Леннона я вычитал фразу: «Человек живёт, пока строит планы». Я заглядываю в свою голову и понимаю: у меня планов не просто много, их громадьё! Там на две жизни вперёд хватит. Вот поэтому я вечно молодой и никакой пенсии в моих мыслях нет. Плюс генетика. Моей маме 87 лет. Она невероятно дерзкая: пишет стихи, ходит в кружки, поет, танцует. Так что этот драйв мне достался по наследству.
— Мечты от планов отделяете?
— Чётко. Мечтать о машине — глупо, её надо просто планировать и покупать. Мечта — это что-то сокровенное, о чем я никому не скажу. А из масштабных планов, которые мы точно реализуем, — построить в регионе Центр дзюдо, открыть новый спортзал при техникуме и полностью перезагрузить базу «Олимпийские надежды» в Сенгилее. Хочу, чтобы там по-настоящему пахло спортом. Чтобы люди приезжали и говорили: «Вау, как здесь круто!» Будут и понтоны, и лодки, и комфортное жилье, и мощный центр восстановления. Мы это сделаем, даже не сомневаюсь.
— А если бы не спорт, кем бы вы стали?
— Лесником или геологом. Серьёзно, в детстве все мечтали стать космонавтами, а я — лесником. Я очень одинокий человек, люблю тишину, покой, природу. То, каким вы видите меня на публике, — это маска, роль, которую я играю. Мне безумно нравится возможность побыть одному, у костра, с камнями поразговаривать. Но судьба распорядилась иначе — я стал тренером.
Походы — любимое увлечение Олега Калмыкова.
Эпиграф есть, книги пока нет
— Вас часто называют крайне неудобным человеком для высоких кабинетов из-за привычки резать правду-матку в глаза. Бывало, что искренне жалели о сказанном?
— Конечно. Язык мой — враг мой, это правда. Но чаще он становится другом для тех людей, которые сами сказать постеснялись. Я выступаю эдаким собирателем и огласителем общего мнения. За это, разумеется, регулярно прилетает. Ну и что? Измениться в 65 лет я уже не смогу, а то, что меня считают «неудобным» — исключительно их проблемы. Значит, они не умеют меня понять.
Когда совсем одряхлею, напишу книгу. Эпиграф к ней, кстати, я уже сочинил, это мои стихи:
А чтобы меня понять, достаточно чуть-чуть терпения, уважения и вниманья. Ведь в жизни мудрецов всё просто и легко. Одна досада лишь — на недопониманье…
Если возникает недопонимание, я досадую только на себя — значит, не те слова нашёл. Когда-то один мудрый человек дал мне очень ценный совет: «Научись разговаривать с каждым на его языке. Разговариваешь с профессором — используй его язык, разговариваешь с тренерами — переходи на их лексику». Мне этот подход до сих пор интересен.
Как Калмыков парил немцев вениками
— Помогал такой навык находить общий язык?
— Ещё как! Был случай в 90-х, приехала к нам делегация города-побратима из Германии. Мэр (тогда Романенко был) собирает гостей в приемной, представляет: это медицина, это культура, а это наш городской министр спорта Калмыков. Я подхожу к немцам и начинаю с ними общаться. Ну не виноват я, что два слова по-немецки понимаю и три по-английски! Один наш чиновник, не буду называть фамилию, аж занервничал: «Олег Анатольевич, вы слишком много внимания на себя отвлекаете». Царапнуло их, понимаешь, что Калмыков тут вовсю коммуницирует. А вечером звонок от зама мэра: «Олег, спасай. Мы тут немцев на турбазу везем, в баню, а общаться не умеем. Поможешь?» Приезжаем, шикарная турбаза, плов, шашлыки. Я им: «Guten Abend! Снимайте одежду, пойдем париться». Немцы в бане были впервые в жизни. На веники смотрели брезгливо, по ногам себя вяло хлопали. Я говорю: «Liegen Sie bitte!» (ложитесь, мол). Попарил их по полной программе, да в холодную воду! Они были в диком восторге. В итоге пригласили нас в Германию, всё оплатили. Я туда четыре вида спорта свёз: тхэквондисты, классики, дзюдоисты, каратисты. Пацаны неделю жили за счет немецкой стороны, мир посмотрели.
Олег Калмыков и мэр Ульяновска Павел Романенко.
— Сегодня ульяновский спорт, прямо скажем, находится в коме — будто на аппарате искусственного дыхания. Чего нам катастрофически не хватает, чтобы воспитать новых олимпийских чемпионов?
— Говорить про деньги — тривиально. Деньги всегда идут за идеей и за мыслью, а не наоборот. Мол, «дайте денег, и я сделаю». Нет, ты поставь себя и команду так, чтобы власть посмотрела и поняла: не сделать то, о чем говорит Калмыков, просто нельзя, потому что в этом есть разум и жесткая потребность. Нам катастрофически не хватает смелых и мудрых людей. В современном спорте безвозвратно утрачен дух социальной ответственности, всё коммерциализировано. Турниры проводятся за деньги, мне это претит. Я сам никогда не работал ради денег. Если я громкий и бегу впереди — так вы бегите рядом, а лучше обгоните меня, чтобы я за вами тянулся! Я бы очень хотел иметь людей-маяков впереди себя, но их, к сожалению, сейчас немного.
Чтобы выжить, продал трактор
— Спортивное закулисье часто сравнивают с борцовским ковром, где полно скрытых захватов и подножек. Как вам удавалось лавировать между разными губернаторами и мэрами?
— Скажем так, не при всех министрах и руководителях удавалось. Был я и в опале. Тот же Сергей Морозов — человек жёсткий: он меня то поднимал, то бросал ниже уровня табуретки. Но я убежден: если ты профессионал, нет разницы, какая фамилия у губернатора. Вы вот знаете директора фирмы «Тойота»? Нет. А зачем? Вам важно, хорошо машина едет или нет. Если ты делаешь свое дело качественно, окружение это оценит.
Олег Калмыков со своими юными воспитанникамии-дзюдоистами.
— История вашего громкого увольнения из родной школы олимпийского резерва «Спарта» чему-то научила?
— Я понял, что люди в массе своей эгоцентристы. Создавая видимость команды, они всё равно думают о своем пустом холодильнике и не слишком полном бумажнике, идеи их не цепляют. Я мог бы тогда проявить гибкость, промолчать и остаться в кресле. Но слава богу, что не остался. Жизнь меня толкнула, и я раскрыл в себе другие таланты.
— Тяжело переживали тот период?
— Очень тяжело. Представьте: у меня только родился сын и тут прилетает жесткая команда сверху: «Калмыкова никуда на работу не брать!» Чтобы выжить, я продал всё, что у меня было: пилораму, овчарню, трактор. Слава богу, были материальные запасы, на них и выстояли. А потом мне позвонил сам Морозов и сказал: «Возвращайся». Мы стали первым в России Олимпийским советом, который получил официальную субсидию. После этой нашей «олимпийской встряски» в регионе снова появились участники Олимпийских игр: и Баранова, и Тражукова, и наши паралимпийцы, а также региональная Стратегия развития спорта.
За споры со мной жму руку
— Недавно вы возглавили спортивный техникум. Многие ждут от вас жестких реформ. Шашкой махать будете?
— Учреждение колоссально интересное и очень сложное. Состав — полторы тысячи человек, больше 150 сотрудников, я только-только фамилии замов выучил (смеется). Махать шашкой здесь просто нельзя. Чтобы принять жесткое решение, я должен прожить с этими людьми определенный этап. Я им сразу сказал: «Если я для вас странен и непонятен, ищите ко мне подходы, спорьте со мной, ругайтесь! Я никогда не уволю за спор, я за это руку пожму и слеаю все возможное, чтобы вас понять». Наше время ведь чем отличается от советского? Тогда можно было материть своего начальника, но нельзя было ругать главу страны. Сейчас президента ругай сколько влезет, но попробуй качни начальника — сразу прилетит. Я не такой.
— Вас не триггерит, что техникум находится в одном здании со «Спартой», которую вы создавали и откуда вас ушли?
— «Спарта» — это перевернутая страница. Да, это мой ребенок, но они живут своей жизнью. Если бы они тогда повели себя со мной по-другому, может быть не попали бы в ту ситуацию, в которой оказались сейчас. Они умудрились потерять статус школы олимпийского резерва, за который мы боролись 15 лет! Хорошо, что сейчас ситуация исправляется в лучшую сторону.
— Оглядываясь назад в свои 65 лет, спорт вам всё дал или что-то забрал?
— Да я живой-то остался только благодаря спорту! Я попадал в страшную автомобильную аварию, выжил только потому, что был крепким, тренированным пацаном. Потом перенес тяжелейшую операцию на почках, поменял тазобедренные суставы. Мои мысли сейчас бегают очень быстро, а вот ноги, к сожалению, за ними не успевают, и я физически от этой неподвижности страдаю. Но благодаря спорту я объехал всю Европу, у меня друзья по всему миру. Не будь его — сидел бы сейчас геологом у костра, скучал бы, наверное.
— Какой главный вызов ставите себе на ближайшие пять лет? Что должно произойти, чтобы вы сказали: «Я сделал всё, что хотел»?
— Не дай бог мне так сказать! Помню интервью основателя Panasonic Коносукэ Мацуситы. Ему было под 80 лет, его спросили о планах. Он ответил: «У нашей компании есть планы на 100 лет вперед». Ему говорят: «Но вы же мужчина немолодой», а он: «Я умру, а планы компании будут двигать другие». Вот и я никогда не скажу «я всё сделал». Сейчас надо разгрести текущие авгиевы конюшни в техникуме — к слову, без судебных дел там, к сожалению, не обойтись, много прежнее руководство набедокурило, пусть органы занимаются. А дальше — двигаться вперед. Повторюсь: мы перестаем жить, когда перестаем строить планы.
Фото 73online.ru, личный архив Олега Калмыкова
Наш канал в Макс, срочно подпишись!
