Истории об изощренных отравлениях и подковерной борьбе за власть давно стали классикой детективов и сериалов. Но за кинематографичными сюжетами порой стоят реальные человеческие трагедии. Криминальные хроники прошлого доказывают, что нешуточные страсти кипели и в глухих селах Симбирской губернии, причем в роли коварных отравителей порой выступали те, от кого этого ждали меньше всего.

Захватывающую дух историю в подробностях рассказывает краевед, научный сотрудник Музея-заповедника «Родина В.И. Ленина» Иван Сивопляс:

— Мрак и коварство минувших веков невозможно представить без ядов. Крестьяне травили злых помещиков, жены — постылых мужей. Травились от несчастной любви и от горячительных зелий. В хрониках нашего края можно найти тому немало примеров и подтверждений. Но кажется, что самой громкой историей с симбирскими отравителями стало дело священника Никифора Васильева. В далеком 1808 году поп из села Чукалы, что в Ардатовском уезде, решил извести своего коллегу и начальника — отца благочинного священника Лаврентия Алексеева.

Благочинный имел зуб на нашего батюшку. Попивал тот, вишь, горькую, с прихожанами ругался, книги метрические вел абы как, а из кружки, куда доброхотные прихожане опускали пятаки на благолепие храма, без учета черпал себе на водку – в общем, погряз в грехах. Мая в 17 день, как выражались в старину, отец Лаврентий грозился нагрянуть в Чукалы с ревизией. А чтобы отец Никифор не мог скрыть следов своих прегрешений, бумагой приказал благочинный церковному старосте забрать у священника ключ от церкви и запускать его туда единственно на время службы.

Визит этот грозил отцу Никифору переводом в бедный приход, а в худшем случае и увольнением. Попу же такая перспектива была не по нраву, и тот решил встретить гостя по-своему. Накануне рокового дня, после службы, Васильев отобрал ключ у старосты и ближе к ночу отправился в храм. Чем он там занимался — никто не видел, однако сам факт возвращения попа в церковь неоспорим: свидетелей тому было много.

— Утром назначенного дня грозный благочинный прикатил в Чукалы. Но прежде, чем заняться своим подчиненным, отец Лаврентий должен был отслужить литургию. Во время службы надлежало приготовить «теплоту» для причастия, смешав в чаше вино и подогретую воду из специального сосуда – укропника. В тот самый момент, когда смесь была готова, отец Никифор вдруг ломанул из храма. Удивленный отец Лаврентий проводил его глазами, а потом отхлебнул приготовленной смеси – и вмиг почувствовал «нестерпимую тошноту, в голове жар и трясение в руках». Благочинный оказался отравлен. В ход против священника Алексеева была пущена сулема или двухлористая ртуть, — повествует краевед.

Смесь эта была известна в медицине и использовалась как антисептик: ей дезинфицировали помещения, одежду, лечили кожные и венерические болезни, включая сифилис. Белый порошок хорошо растворялся в воде, а при попадании в желудок вызывал тяжелое отравление.

— Все это знал отец Никифор и действовал наверняка, добавив яда в воду для причастия. На счастье свое, благочинный Алексеев отхлебнул совсем чуть-чуть – Господь явно не желал смерти честного пастыря, как не хотел, видимо, чтобы другой его пастырь запятнал себя смертным грехом смертоубийства.

Разбирательство шло долго. Отец Никифор вину не признавал, обвиняя в произошедшем пономаря — тот, мол, для дезинфекции протирал укропник сулемой.

— Прямых улик не было, а пускать при допросах действенные аргументы в виде розог и зуботычин полиция не могла – священники, как привилегированное сословие Российской Империи, были освобождены от телесных наказаний.

Всё было решено «предать Суду Божию» - но от места нерадивого пастыря так-таки освободили, — заключил Сивопляс.

На главной: гравюра XVIII века «Вид Симбирска» М.М. Махаева. Фото предоставлено Музеем-заповедником «Родина В.И. Ленина»

Татьяна Лисицына